Дети войны.

ПОДВИГ СТРЫГИНА МИШИ И ДУНАЕВА ВОЛОДИ.

В нашем селе два мальчика, будучи разведчиками были сожжены фашистами на костре. У нас в музее хранится письмо матери Стрыгина Михаила. Вот письмо Стрыгиной Марии Петровны (она после войны уехала жить в Воронеж): «Меня очень разволновало ваше письмо, в котором вы спрашиваете о гибели моего сына Стрыгина Михаила Петровича и его товарища (мальчик) – Дунаева Владимира Павловича. С удовольствием отвечаю Вам что сохранила моя память о их гибели; Михаил и Владимир (с 1930 г.р.) находились в пехотной части №40. Командовал этой частью по разведке т. Серых. Летом 1942 года Михаил и Владимир добровольно пошли на разведку из нашего села, сначала на Шиловку, а затем в с. Гремячье. В с. Гремячьеем их предал один местный житель, фамилию имени его не знаю, но слышала, он жив и уже после войны ему отрезали ногу. В с. Гремячьем Михаила и Владимира немцы сожгли на костре. Вот и все, что я знаю о трагической гибели своего сына и его товарища. С уважением к вам Мария Петровна». В школе хранятся еще два документа: вырезка из газеты со статьей «Безымянные патриоты» И.Попова - директора Шиловской восьмилетней школы Хохольского района и воспоминания ученицы Варгузиной Надежды о беседе со Стрыгиной Марией Петровной. Ходили мальчишки в разведку не раз и по заданию командира партизанского отряда Жиляка Ивана и по заданию полковой разведки. Когда погибли мальчишки, им было Мише было 13 лет, а Володе -12.

ВОЙНА И ДЕТИ.

В огне войны сгорело детство, Но не прошло бесследно, нет, И носим мы в себе наследство – И боль, и радость грозных лет… Черноусова Таисия Михайловна вспоминает свое детство, которое совпало с годами Великой Отечественной. Особенно запомнились 1941-1942 годы. Вот ее рассказ: «Было нас пять сестер и мама. Отец был на фронте. Дом сгорел от попадания фашистского снаряда. Жили у бабушки с дедушкой ( по улице Б.-Советской ныне). Нас там было две семьи, у них было пять человек. Жили в погребе из-за частых обстрелов, немецкие орудия находились на Шиловской горе. Когда бой затихал, мы бегали по двору. Это были короткие передышки. Но скоро снова залезали в погреб, потому что начинала бомбить вражеская авиация. Бомбы сыпались, как огурцы, нам так казалось. Потом началась эвакуация. Наши солдаты подогнали машины и разрешали грузить столько, сколько нужно вещей. А наша мама с нами, детьми, не поехала, т. к. у нас была корова, единственная наша кормилица, бросить ее мы не могли. Упаковали вещи в котомки и пошли пешком, ведя за собой корову. Дошли до села Софенки, переночевали и отправились в Красный Лиман. Разместились в доме пожилых хозяев, членов семьи у них было пять человек, сын у них вернулся с фронта на костылях, был ранен в ноги. Наступила зима, было очень холодно, топить было нечем, спали на полу. Ходили в поле собирали солому для коровы. Если все вместе, хозяйка варила картошку, наша мама- кашу с молоком. Вскоре пришла радостная весть- можно возвращаться в родное село. Наступила весна, еще было холодно. Жить негде. Целым остался кирпичный дом ( напротив Зубарей), где разместилось несколько семей. Освещали по вечерам светильниками из гильз, которые крепили с помощью провода на потолке. Эти светильники сильно коптили так, что за ночь нос забивался сажей, а утром трудно дышалось. Помню, как после возвращения домой одежду, вещи обрабатывали солдаты, чтобы не осталось вредных насекомых. Делали это с помощью высокой температуры. Потом ломали блиндажи солдатские, бревна носили на себе и строили жилье, как могли. Однажды снова объявили, что будут бомбить. Все побежали прятаться: кто в поле в подсолнухи, кто в развалины домов, сосен еще не было, все кругом просматривалось, как на ладони. Я отстала от своей семьи, догнала соседей. У них в огороде выкопали землянику. Набилось столько людей, что негде было стоять, а я забилась в печурку и просидела в ней до утра. Да это были тяжелейшие годы для нас, детей». А вот еще воспоминания односельчан: Черноусовой Натальи Тихоновны и Черноусова Сергея Ивановича. Во время войны Наталье Тихоновне было шесть лет, а Сергею Ивановичу десять. Хотя они были детьми, но война им запомнилась на всю жизнь. Сергей Иванович рассказывал: «Когда немцы подошли со стороны села Гремячье они прятались в подвалах. Но жизнь продолжалась, и им приходилось пасти коров. Один раз во время пастьбы коров упал огромный снаряд, дедушка испугался и стал убегать и об осколок обрез ногу. По ночам почти никогда не бомбили». Наталья Тихоновна жила на хуторах, они находились ближе к передовой. Когда начинали бомбить, они прятались под берегом реки. Наталья Тихоновна вспоминает, что было очень страшно. Дома их были разрушены от ударов бомб, а остатки военные разобрали на блиндажи. Еще одно воспоминание Лиховидова Владимира Сергеевича, которому в 1942 году было 4 года: «Я помню, как с воем над нашим домом пролетел снаряд. Этот звук и сейчас стоит в моих ушах. Потом мать рассказала, что я маленький во время бомбежки старался убежать из погреба. Моему брату было 2 года, тот уползти старался. В тот день пока Ваньку ловили, я и удрал из погреба в дом. Немец обстреливал нас с Шиловки снарядами «Ванюша». По улице росли тополя – хороший ориентир для наводчика. Мать меня нашла в доме, а тут обстрел. Спряталась за печку. Снаряд пролетел над крышей, срезал тополь пополам и угодил в погреб соседнего дома. Там пряталась семья. Почти все погибли. И взрослых и детей разорвало в клочья. Выжила старшая дочь, она стояла в дверях погреба, но ее сильно посекло осколками». Дети войны. Они погибали во время бомбежек и обстрелов, в них стреляли гитлеровцы. Голодали. Воевали наравне со взрослыми. Трудились у станков и на полях, заменяя ушедших на войну взрослых. И это подвиг, не только выжить, но и прожить достойно.